Точка возврата. Очерк об альпинистах

Для альпинистов разряженный горный воздух — это воздух абсолютной свободы. Может поэтому, невзирая на подстерегающие их опасности, они так стремятся в горы — в этот уникальный храм природы с куполом во все открытое небо. Поднявшись на заоблачный горный пьедестал, человек начинает осознавать, что он не «раб Господень» и вообще ничей не раб, а высшее создание природы и все эти идолы и боги, которым так неистово покланяются на равнине его соотечественники — не более чем вымысел...

Двуглавая красавица Ушба, укрытая снежным покрывалом, выглядела неприступно. Эта легендарная горная вершина, расположенная в Центральной части Кавказа, была своеобразной Меккой многих поколений альпинистов и по популярности в свое время могла поспорить даже с Эверестом.

Ее суровая неповторимая красота притягивала, как магнит. И в необъятной России, и в далекой Англии всегда считалось за честь побывать на ее склонах. В Лондоне по сей день существует клуб покорителей Ушбы, как будто горный исполин, которому, в сущности, нет никакого дела до копошащихся на его склонах микроскопических существ, гордо именующих себя людьми, в самом деле можно покорить. Покорить, подчинить своей воле, завоевать…

Одно дело осушить болота, уничтожить лесные массивы, повернуть, наконец, реки вспять, но поработить горные вершины — это еще, слава Богу, никому не удавалось, и горы никогда и ни перед кем не становились на колени. Земля и так уже сполна расплачивается за тот вред, который за последние сто лет (особенно после открытия тайн ядерной энергии) нанес природе человек. Не миновала сия чаша и горы. Тонны мусора, оставленные паломниками от альпинизма на девственных склонах, искусственные моря и озера, затопившие горные ущелья — все это не проходит даром, и горы время от времени жестоко мстят, стреляя камнепадами и лавинами в непрошеных гостей. Ушба по своему коварству одна из первых…

Команда из четырех альпинистов, поеживаясь от пронизывающего насквозь ветра, в нерешительности остановилась перед гладкой, как зеркало, стеной. Роман, подавив нарастающий холодок под сердцем, снял рюкзак и достал радиостанцию.
— «Лагерь» один, я «лагерь» два… — запросил он связку наблюдателей, разбивших свою палатку на соседнем перевале.
— «Лагерь» один на приеме…
— Как проходит связь? — привычно спросил Роман.
— Отлично! — ответили ему с перевала.
— Передайте на базу, мы подошли к основанию стены, через полчаса начинаем подъем.
— Вас поняли, не забывайте: следующий ваш выход на связь в двенадцать, затем в шестнадцать…
— Не забудем, все, конец связи… — Роман отключил радиостанцию. Заряда аккумулятора по паспорту в режиме непрерывной передачи должно было хватить на пять-шесть часов, если экономить, то для восхождения этого вполне достаточно. Наблюдатели запаслись комплектом аккумуляторов и свою станцию не выключали круглосуточно, восходители же себе такой роскоши позволить не могли (на стене каждый грамм в тягость) и выходили в эфир только в строго оговоренное время.

Негнущимися пальцами Роман стал шнуровать утепленные французские скальные туфли. В советские времена о таком снаряжении и мечтать не приходилось. В 1964 году знаменитому «Тигру скал» пришлось штурмовать эту стену в обыкновенных резиновых кедах. Роман, передав рюкзак кутавшимся в пуховые куртки альпинистам, стал внимательно просматривать стену. Летом этот маршрут был оценен по высшей категории сложности, но сейчас на календаре был февраль…

В городской квартире планировать восхождение было легко, стоя же у подножия горы на все смотришь по-другому, и заоблачные вершины не кажутся тебе такими уж заманчивыми. Пропыхтев под рюкзаком часов двенадцать на подходе к горе, каждый восходитель рано или поздно задает себе один и тот же вопрос: а на фиг, собственно говоря, мне это нужно? Положительного ответа, в принципе, не существует, потому что кто же тебя назовет умным, когда ты за просто так горбатишься под тридцатикилограммовым рюкзаком, как последний ишак. Тупая скотина та хоть упирается, а ты прешь в гору, как дурак, добровольно…

Закончив все необходимые приготовления, Роман, тяжело вздохнув, сделал первый шаг по вертикали. Руки, одетые в легкие хлопчатобумажные перчатки, отчаянно мерзли: зацепки были припорошены снегом, и прежде чем уверенно за них взяться, приходилось сметать снег. Перчатки, естественно, вскоре промокли. Теплее от этого не стало.

Он с трудом прошел первые пять метров и забил в скованную полярным холодом стену первый крюк. Крюк зашел хорошо, отозвавшись малиновым звоном, и Роман немного воспрянул духом: привычная работа на время отодвинула нехорошие предчувствия, он немного согрелся и уже уверенней стал продвигаться вверх, проходя метр за метром. Хергиани понадобилась неделя, чтобы пройти этот маршрут, Роман же рассчитывал уложиться в два дня. Ночевать в гамаках при почти двадцатиградусном морозе удовольствие, скажем прямо, крайне сомнительное даже при прекрасном пуховом снаряжении. Собственно, только на современное высокогорное снаряжение Роман и рассчитывал, но чем выше он поднимался по скалам, тем менее убедительным казался ему этот расчет. Михаил Хергиани, даже по современным меркам, был выдающийся скалолаз, себя же таковым Роман не считал...

— Страховка готова! — крикнул он с сорокаметровой высоты. Первая веревка была пройдена, и он, повиснув на мощном дюралевом крюке, стал сноровисто выбирать веревку. Его напарник, молодой, подающий надежды альпинист Дима Большаков, перил не признавал, стараясь все маршруты пройти свободным лазаньем. Основной груз команды остался у второй связки, для которой они закрепят перила, а сейчас Роман быстро принимал Дмитрия. Их связка была лидирующей, на остальных же двоих участников команды ложилась рутинная работа выбивания крючьев, подъема груза и организации бивуаков, если таковыми можно было назвать узенькие полочки, на которых предстояло ночевать альпинистам.

Дмитрий прошел все сорок метров вертикали без малейшей задержки. Оставив Роману легкий штурмовой рюкзачок с пуховкой, роль лидера он взял на себя. Дальше крутизна стены резко возрастала, но это Дмитрия только обрадовало: чем отвеснее скалы, тем менее они занесены снегом, а на заснеженных полочках скальные туфли практически не держали, и риск случайного срыва на них был чрезвычайно велик. Роман охотно передал лишние карабины Дмитрию, в отличие от молодого партнера он, пройдя всего лишь одну веревку, заметно устал, столь велика была психологическая нагрузка, и только многолетний опыт помог ему безаварийно преодолеть эти метры.

Дима действительно был первоклассным скалолазом нового поколения. В этом были свои плюсы и свои минусы. Последние годы скалолазы все реже выезжали на естественный рельеф, шлифуя свое мастерство в теплых спортзалах на тысячу раз опробованных зацепках. Роман же на стендах тягаться с молодежью не брался: те как пауки могли подолгу висеть на одних пальцах под потолком спортзала, бесконечно бодая одни и те же маршруты. Когда соревнования по скалолазанию стали проводиться исключительно под крышей спортивных залов, Роман потерял к ним всякий интерес, утверждая, что все это уже не то. Исчез элемент творчества, ведь каждый новый маршрут на скалах был неповторим, на стендах же все заранее запрограммировано, и успешное прохождение маршрута зависело теперь только от физической подготовки спортсмена.

То ли дело настоящие скалы. Сборы он всегда планировал таким образом, чтобы спортсмены учились быстро ориентироваться в самых различных условиях и рельефах. На скалах Роман готовил себя к будущим восхождениям, где каждый метр вертикали грозил смертельной опасностью и подсказок ждать неоткуда: твоя жизнь будет зависеть только от крепости рук и надежности страховки. Тупым в альпинизме делать нечего, считал он, это не футбол, где интеллект спортсмену только помеха, а голова нужна лишь как ударный инструмент, чтобы при удобном случае ловко боднуть ею мяч.

Альпинизм всегда считался аристократическим видом спорта, все выдающиеся покорители мировых вершин были прекрасно образованными людьми, профессорами, писателями, учеными, исследователями, талантливыми инженерами. Это был образ жизни целого поколения советской интеллигенции, и спортом альпинизм назывался лишь условно. Просто за лучшие восхождения стали присваивать чемпионские медали, а победа одной команды над другой была весьма относительной. Никакая самая титулованная комиссия не могла правильно оценить уровень команды, ведь в основном все в конечном итоге решал отчет о восхождении. И проигравшие ничуть не расстраивались: неповторимые часы, проведенные на отвесных стенах в одной связке с лучшими друзьями, не заменишь никакими побрякушками…

— Камень! — вдруг истерично заорал Дмитрий, и тут же увесистый булдыган просвистел рядом с Романом.
— Стендолаз хренов! — выругался Роман, подумав про себя, что явно переоценил своего нового партнера. Восходительский опыт, приобретаемый годами, не заменишь никакими тренажерами… Дмитрий, слава Богу, не сорвался, но после вырвавшегося из-под ноги камня стал лезть крайне нервно и неуверенно, подолгу застревая на простеньких местах. Роман, терзаемый нехорошими предчувствиями, тяжело вздохнул...

Прошедшая ночь была для альпинистов ночью кошмаров. Они спали (если временные провалы в памяти можно было назвать сладким словом сон), забившись вчетвером в висевшую балдахином палатку. Когда под утро температура опустилась за отметку минус сорок, стало уже не до сна, и чтобы выжить, они стали травить пошлейшие анекдоты, вспоминали всевозможные истории, пронизанные порой откровенным черным юмором, безжалостно подначивали друг друга, отпуская шуточки, на которые в другой обстановке можно было бы серьезно обидеться. Главное — не упасть духом, и тогда ничто не сможет победить человека. Сон в таких условиях — это смерть, сколько путников попались в его обволакивающую ловушку! Во сне человек беззащитен как дитя, и холод — родной брат смерти, прикинувшись сном, подкрадывается коварно и незаметно. Ты просто уснул, как рыба, выброшенная на сушу, и не проснулся, вот и все…

Снегопад прекратился еще вчера в полдень, но радовались альпинисты этому недолго. Появившееся солнце немного прогрело скалы, но уже к вечеру отчетливо стал ощущаться проникающий сквозь любые пуховые куртки какой-то воистину космический холод. Глядя в бездонное черное небо, на котором словно в планетарии неожиданно быстро стали зажигаться далекие звезды, Роман с тревогой достал брелок-термометр. Стрелка прибора уверенно упала за отметку минус тридцать…

Они уже прошли более семисот метров отвесных скал, две ночевки пришлось провести на стене в гамаках и лишь на третий день вышли на узенькую полочку — метра два в длину и сантиметров шестьдесят-семьдесят в ширину. Шаг в сторону — это уже шаг в никуда, в пустоту… Но восходители были рады и этой опоре, еще одну ночь в гамаках им бы не пережить.

Палатку растянули на крючьях, протянув сквозь нее страховочную веревку, и забились в нее, как мыши в норку. Было тесно и неудобно, но другого выхода не было: за бортом палатки мороз был уже градусов под сорок. Отчаянно мерзли ноги, не помогали и двойные высотные вибрамы. Альпинисты, прикованные к стене как Прометеи, сидели на рюкзаках, поджав ноги, и по очереди передавали друг другу отсвечивающую голубым огнем газовую горелку. Роман понимал, что за эту ночь они израсходуют весь запас газа, но другого выхода не было, угроза получить обморожения была вполне реальной. Он всю ночь тормошил друзей, заставляя разминать затекшие суставы, шевелить онемевшими пальцами, с ужасом представляя, что могло случиться, если бы они не наткнулись на эту спасительную полочку. Истощенные восхождением, на высоте более четырех тысяч метров они до утра превратились бы в застывшие мумии…

Первые проблески света были встречены дружным «ура!». Они выжили… На остатках газа вскипятили пару кружек воды, жиденький чай радостно побежал по застоявшимся сосудам, зажевали сухофруктами, по-братски поделили маленькую шоколадку, вот и весь завтрак альпиниста, и вперед, пока солнце не прогрело последний, самый опасный участок скалы, который ему не нравился с самого начала восхождения.

С нарастающей он тревогой всматривался в нависающую громаду обледенелой стены — ей не видно было ни конца ни краю. Ставшие ненавистными скалы упрямо уходили в небо, и Романа все чаще преследовала мысль, что эта вертикаль бесконечна, как космос. Темп движения снизился еще вчера, когда, казалось, все трудности должны были быть уже позади. Стена выполаживалась, но вместо того, чтобы вздохнуть с облегчением, Роман испытал чувства, очень близкие к настоящей панике. Оставшиеся триста — четыреста метров были практически непроходимы. Серые скалы, словно их кто-то нарочно залил, как зимний каток из шланга, были скованы тонким ледовым панцирем…

«Выдай-закрепи!» — звучало каждые пять-десять минут, но вверх Роман почти не продвигался. С таким рельефом он за двадцать лет занятия альпинизмом столкнулся впервые. О свободном лазании не могло быть и речи: лед закрыл абсолютно все трещинки и зацепки. Идти же на «кошках», как по обычной ледовой стене, было крайне опасно. Остро отточенные зубья «кошек» с трудом пробивали непривычно прочный из-за сильного мороза натечный лед, и он, лопаясь, откалывался от скалы целыми линзами. Приходилось каждый метр-полтора надолго зависать на страховке, чтобы с помощью айсбайля (комбинация скального молотка с ледорубом) освободить ото льда очередной кусок скалы для организации надежной страховки. Традиционные ледобуры, даже самые короткие, в качестве страховки не годились, поэтому приходилось наугад долбить айсбайлем лед, и если под его хрупкой коркой находилась подходящая трещина, Роман забивал в нее скальный крюк. Сил эта изнурительная работа забирала столько, что он минут десять потом не мог отдышаться и безвольным кулем висел на веревке. Если такой кровью будут даваться все оставшиеся триста метров, то ночевка на обледенелой стене им гарантирована. В такой мороз им ее просто не пережить, это понимали все члены команды, но никому почему-то не пришла в голову трезвая мысль отступить. Вершина, вот она — рукой подать, еще немного, еще чуть-чуть — и долгожданная победа! Победа ли?..

В альпинизме, так же как и в авиации, важно не пропустить точку возврата: тот роковой момент, начиная с которого вынужденное возвращение на стартовый аэродром или в базовый лагерь становится уже невозможным. На что надеялся сейчас Роман, было неизвестно. Еще вчера стало ясно, что они недопустимо выбились из графика: сложность восхождения из-за все ухудшающихся метеоусловий оказалась намного выше, чем это представлялось в теплых городских квартирах. Ситуацию усугубляло то, что Дмитрий, в первые дни взявший на себя роль скалолазного лидера, серьезно подморозил руки и теперь только тормозил команду своей беспомощностью. Сэкономив на весе,

1 2

Имя:*
Контроль:*
	Введите, пожалуйста, число, которое вы видите слева
	Если вы не видите картинку с контрольными цифрами, это означает, что в вашем браузере отключена поддержка графики. Включите ее, перегрузите страницу и заполните форму снова.
Сообщение:*

* - Поля, обязательные для заполнения
Для того, чтобы разместить больше информации о себе, необходимо зарегистрироваться!