Все кривые жизненные дорожки рано или поздно кончаются...
В добротной машине, выехавшей из Киева на исходе дня, были двое: шеф Игорь Витольдович — несколько вялый, с озабоченным и бледным лицом; и водитель Николай Гаврилович — пониже ростом, но крепко сбитый, с седоватым ежиком на голове. Когда, выбравшись из столпотворения столицы, по любимому выражению водителя, легли на курс, — справа от идущего на юг автобана от уже горел закат. Значит, снова большую часть пути домой придется преодолевать в темное время...
Спать в машине Игорь Витольдович не любил. Хотя его водитель был асом, но как только на ходу закрываешь глаза, возникает безотчетное чувство опасности. Несешься со скоростью далеко за сто, а куда — не видишь. Да и водителю за баранкой гораздо труднее бороться со сном, если рядом спят.
— Ну, Коля, включаем музыку.
— Музыкой в дальней дороге у них назывался не дурной магнитофон, а интересный разговор. Кстати, корректный Игорь Витольдович на службе никогда не позволял себе начальственного панибратства и тыканья подчиненным. И только когда дальняя дорога и салон машины соединяли их с Николаем Гавриловичем, было уместно так: Николай, даже Коля. Тем более, что они были ровесниками, одногодками. В ночных беседах однажды даже выяснилось, что они в своем родном городе и выросли-то на одной улице, только в разных ее концах.
За Белой Церковью, где в придорожном баре выпили по чашке двойного черного кофе, трассу накрыла ночь.
У Чехова в одном из рассказов, помнится, есть такая мысль: о чем бы не начинали говорить у нас мужчины, разговор все равно придет к женщинам. А что тут плохого? Значит, есть у нас мужики, а кое-кому из них даже есть о чем рассказать. Рассказывал Николай.
— А помните, Игорь Витольдович, была в нашей школе учительница по французскому Евгения Григорьевна?
— Ну, как же не помнить! Молодая, красивая, по прозвищу Евгения Гранде. А что?
— А то. В нашем «Б» классе ее еще «мерси в боку» называли пацаны, потому что откуда на нее не посмотришь, хоть спереди, хоть сзади или сбоку, — такая фигура, что хоть онанизмом занимайся под партой! Так вот, один раз в конце последнего урока, когда все наши уже разбежались, я никак не мог вылезти из-за своей парты, потому что мой тогда уже здорово выросший дурачок в штанах упрямо стоял на пол-первого. А она, приметливая такая, подошла, заулыбалась и говорит: «Николя, не поможешь ли мне донести «а ля мезон» — до моего дома вот эту неподъемную кучу тетрадей с французским диктантом?»
— Как интересно! — расстрогался Игорь Витольдович, вспоминая и свою влюбленность, которая тогда выливалась в заучивание напамять сверхпрограммных французских стихотворений. — Действительно, шерше ля фам!..
— Еще какое «шерше», — усмехнулся «Николя». — Когда я затащил портфель и авоську с диктантами от трех параллельных классов в ее квартиру, она вдруг спрашивает: «А ты не очень спешишь домой, мон ами?» Я вообще никогда не спешил домой, а тут она называет меня своим «ами», другом — и кладет руку на мое плечо! Я тогда уже был пацан в порядке, физкультурник-разрядник, а она опустила свои пальчики на мою грудь и продолжает: «А ты, гарсон, действительно развитый. Ну, сейчас все-все посмотрим…», — и расстегивает мою рубашку, а потом и штаны…
— Что за бред, Коля?
— Во-во. И я тогда и сам себе не поверил. Даже когда она сама раздевалась… Лифчик у нее был одно название, точно французский, и трусы просвечивались. Я тогда женщину в натуре видел фактически первый раз в жизни, и сразу такую обалденную! Потому соображал плохо. Но она все так доходчиво объяснила, все показала. Вот это был урок французского!.. Учила она меня, дурака, классно! На ней, и под ней я заработал тогда свою первую пятерку по этому интересному предмету. Только после этого я был весь мокрый и заезженный… Так она меня своими руками отмыла (ну, тоже кайфовый процесс!), напоила сладким чаем с красным вином и сказала напоследок: «У тебя, Николя, есть приличные мужские способности. Старайся, посмотрим!» Ну, я и старался — почти весь тот учебный год т аскал ее тетради. Пока она замуж не вышла за нашего физика Петра Борисовича. Она и потом меня приглашала, но я только раз тетради до ее двери дотащил, а дальше не пошел. Если честно, мандраж меня взял. Физик, если помните, был хоть и хромой, чертяка, но здоровый с виду мужик — майор ВДВ в отставке! А она, эта Гранде, смеялась: «Ладно, мальчик, qui chercher se trouver. А ты топай, au revoir!»
Пока навстречу несся дальний автобус со своими четырьмя глазищами фар, Игорь Витольдович, полуобернувшись, с любопытством поглядел на своего шофера. А тот, цепко держась за баранку, вздохнул:
— Ну, это все, что я помню по-французскому, шеф, зато на всю жизнь…
А баба есть баба, и если ей в жизни этого самого не хватает, то она живет точно по той и французской, и нашей поговорке: «кто ищет, тот найдет». Наше дело только видеть, какая ищет, какой уже невтерпеж!
— Ну, и как, извини, это видеть?..
— Элементарно, шеф. Теперь они про это даже объявления дают: мол, «Срочно требуется профессионал для евроремонта спальни за любую оплату». Да и в наше время только очень лопушистый парень мог не заметить признаки бабьей охоты: та патлы распустила, та свое «мини» подняла выше задницы, а у третьей, когда на противного мужика смотрит, так у нее зрачки расширяются и нос по ветру. Говорят, они на мужиков по запаху реагируют. Моментальный пещерный инстинкт!.. Ну, в общем еще до получения аттестата на половую зрелось я перепробовал многих девок в нашей школе. В своем только «Б» воздерживался. Мой папаша, когда еще живой был, наставил меня этой важной секс-премудрости: «Не имей баб, сказал, где живешь. И не живи, где поимеешь. Спокойнее будет». Вот я спокойненько и имел, кого хотел. Между прочим, и в вашем «А» классе тоже.
— Ну, не Анжелу же Адамко?! — неожиданно возразил Игорь Витольдович, вспомнив свое долгое, тайное и безответное чувство к этой большой и белокурой отличнице и гордячке.
Рядом с надсадным ревом пронесся встречный грузовик с опасно вихляющим прицепом.
— Анжелку? — хмыкнул Николай, не отрывая цепких рук от руля и глаз от ночной трассы. — Ее в первую очередь и по ее собственному почину. Вы, Игорь Витольдович, не думайте, что если девка красивая, то ей юбку задрать нельзя. Я вам наоборот скажу: эти красотулечки первыми сучками и бывают. Хоть и строят из себя неприкасаемых. Надо только знать, как к ним прикоснуться. Чем нахальнее, тем лучше. Дают, аж пищат!
Сделав крутой вираж, машина летела дальше в ночь. Игорь Витольдович попытался ослабить напряженные мышцы рук и ног. Вздохнул, подводя некую черту:
— Да-а, богатый у тебя опыт, Николай. Но, может быть, не следует так обощать… — И он с облегчением вспомнил свое довольно долгое, но красивое сближение с девушкой, которую в конце концов назвал своей судьбой. Вспомнил те незабываемые полтора года, начиная с их первых свиданий и цветов, первых концертов из любимого Чайковского, и даже декламацию стихов на ночной улице вспомнил. Он тогда увлекался поэтами эпохи Возрождения, особенно Петраркой, его «Сонетами для Лауры»:
«Благословен и год, и день, и час,
И та пора, и время, и мгновенье,
И тот прекрасный край, и то селенье,
Где я был взят в полон двух милых глаз…»
Спутница с интересом слушала. Прощаясь на их общей улице чуть поодаль от своего дома, позволяла поцеловать себе ручку…
— Конечно, попадаются среди девок и большие чудачки. Вот тогда уж все идет наперекосяк!! — проговорил Николай, резко и, слава Богу, вовремя рванув руль вправо от нагло прущей прямо в лоб джиповой иномарки. — Ну, гадина! Не иначе, как баба шалая за рулем! Не приведи с такой связаться и в жизни!..
— А как это наперекосяк?.. — Игорь Витольдович незаметно сунул под язык горошинку валидола.
— Ну, вот последний случай, — выдохнул Николай, — от которого даже у меня, видавшего виды парня, тогда чуть крыша не поехала… Дело было после окончания школы и шофеских курсов. Стою я как-то ночью на своем квартале, курю, скучаю. Вдруг слышу: «цок-цок-цок». Идет на шпильках вся такая интересно фигуристая, с целым помелом цветочков. Ну, я ей, конечно, вежливо закидываю: мол, продаете букет? Она меня смерила взглядом: «А у вас средств хватит?» У меня, нахально отвечаю, есть такое средство, на которое самая красивая и дорогая девушка купится! «Да ну, — говорит. — Покажите». Тут я ей и предложил засунуть руку в карман моих штанов, где рядом мой разбойник уже нагло поднимал голову. И что вы думаете, засунула она руку и засмеялась: «Ого, приличный экземпляр! Именно такой, как я ищу уже 17 лет!..»
— Какой насыщенный диалог, — отметил Игорь Витольдович. — И какое же продолженье?..
— Такое, что хоть стой, хоть падай. Во дворе, где я жил, был старый флигель под снос. Днем там малая пацанва в войнушки играла, а ночью я туда девок приводил, если не было более культурных условий на их хатах. У меня там был старый стол, хоть и скрипел, зараза, но побаловаться с согласной девкой было без проблем. Но тут оказался особый случай… Пришлось, извините, впервой с целкой дело иметь. Но так как она сама уже сильно хотела избавиться от этого неудобства, то после первых смешных оплеух по моей роже и царапин куда попало — все пошло о*кей! Такой классной девки у меня еще не было: тугие сиськи! Под тонкой талией тако-о-ой задок, что только держись! А ее во-о-от такой «королек» (Николай всего на четверть секунды оторвал руки от баранки!), ну, то есть ее жадный бабий орган, когда дело пошло, оказался точно по моему размеру! Кончаю с ней, еле отхожу от кайфа, а выходить из нее неохота… Только времени было в обрез, потому как «цокала» она к моему сараю всегда поздно, и не больше чем на пару раз…
— Почему же?..
— А у нее тогда студент какой-то был, шизик несчастный. С ним она и ходила до меня вся в цветочках. Я, когда узнал, сразу спросил: чего ж ты сама его не врезала, член его в деле не попробовала? Так она мне отрезала: «Дурак ты, Коля, и примитивный козел со своим выдающимся членом! У моего студента другие достоинства — он очень развитый мальчик из хорошей семьи. Как же это я буду совращать такого в грязном сарае, унижать его и себя!» А со мной, говорю, раздвигая ей ноги, ты не унижаешься? «А с тобой, — смеется, — ниже некуда! Хотя тоже мог бы придумать, как удовлетворять культурную девушку покрасивее!»
— Придумал, Коля? — не поворачивая затекшей шеи, произнес Игорь Витольдович.
— Ну. Я тогда в исполкомовском гараже стал работать, первого своего начальника возить. Старик любил подремать на всяких заседаниях и совещаниях. А я отпрошусь, бывало, на пару часиков, подрулю к ее какому-то «углубленному» учебному заведению и даю наш сигнал, вроде SOSa. Так она срывалась с любого урока и плюхалась на заднее сиденье под стекла затемненные. Осторожная была, хитрованша. Гнали за город до первой густой зелени. И там тяжелая иномарка аж ходуном ходила! А она орала в свое удовольствие! Бывало, что даже стихами! Ох, ни с кем я так не балдел!..
— Вот как? — потер свои виски Игорь Витольдович. — А чем же закончилась вся эта история?..
На очередном крутом вираже Коля таки успел погасить скорость со 140 до 90, потому что их машину уже заносило…
— Потише, потише, кобылка!.. — Удержав в своих руках баранку, Коля перекрестил свой неширокий лоб под седоватым ежиком. — Ну, точно, есть такие бабы, что до добра не доводят. Даже разговоры про них… А чем и как закончилась та история?.. Погано закончилась! Трахал я эту ненасытную девку изо всех сил, удовлетворял все ее фокусы и выдумки. Уже сам загибаться стал, а ей, уникальной сучке, все мало! И вдруг как-то ночью, за пару шагов от своего обцеловавшего ей ручку студента, заскакивает она в мой двор. Злая, как змея, и шипит: «Скотина ты, Колька! Что ж ты, когда презерватив порвался, не заметил и вовремя не вытащил?! Я б тебя, козла, минетом довела!.. Так теперь подхватила твоего поганого сперматозоида!!»
— Она что, забеременела? — держась за ремень безопасности, тихо спросил Игорь Витольдович.
Николай приоткрыл кнопкой свое бокое стекло. Сплюнул в свистящую черноту за бортом машины. Закрыл.
— Конечно, может быть, я тогда по молодости и по дури был скотиной, — проговорил он, — но она-то кто? Это только так говорится, что все мужики подлецы. С бабами, шеф, на этот счет тоже разбираться надо!..
— Ну, — еще раз спросил шеф, — и как тогда разобрались?..
— А она объявила, что имеет меня в последний раз — и на этом отваливай Колька! Пора ей устраивать красивую жизнь со своим студентом. Ну, этим она меня и достала! Всаживаю ей до отказа и кричу: а тебе, гадине, хватит этого студента?! Когда слезала с моего скрипучего станка, ответила: «Не твое козлиное дело, где и с кем я буду удовлетворять свои дальнейшие секс-потребности. Но чтоб ты мне больше на дороге не попадался!» Осторожная была, стерва! Я ее потом только издали в длинной свадебной «машине-колбасе» и видел. Вся в розах! «Невеста из чужого теста», из-за которой и моя жизнь пошла, в общем, псу под хвост! Ни семьи, ни удачи…
— А этого… ее студента не встречал?.. — с трудом выдохнул шеф.
Кликните на картинку для
увеличения
